В 2004 году Мариинский театр стал первым театром России, дерзнувшем станцевать хореографию танцевального конструктивиста. Дерзость успех имела преогромный – театр удостоился высшей театральной премии «Золотая маска». Нынче российские танцовщики исполняют балеты Форсайта и в Москве, и в Перми, к революционному и авангардистскому статусу его хореографии прочно привыкли, и уже никого не пугают мудреные термины, определяющие пластическое credo мистера Форсайта – «децентрализация», «переструктурированная классика», «баланс и контрбаланс», «форсайтовское гиперпространство» и «танец атомного века».
Мариинский театр, весьма болезненно переживающий смену поколений, а также вносящий вклад в демографическую программу (в декретный отпуск разом ушли три балерины и несколько солисток), подготовил три новых состава исполнителей.
В «Головокружительном упоении точностью» пятерка исполнителей (Надежда Гончар, Валерия Мартынюк, Олеся Новикова, Филипп Степин, Василий Ткаченко) сразу взяла темп presto, с которого невозможно соскочить, но который выдержали не все. Три женщины, двое мужчин стремительно сменяют друг друга в вариациях, перетасовываются в дуэтах и трио, и напористо мчат на зрителя впятером. Танцевальный поток сознания возведен в квадрат, плотность и насыщенность движений, кажется, делает зримым эффект «25 кадра»: многочисленные упругие вскоки на пальцы служат трамплином к динамичным пружинистым плие, из которых, как из катапульты, выстреливают прыжками. Но едва приземлившись, танцовщики тут же уходят юлой во вращение, и, зафиксировав в финальном повороте на мгновение горделивую позу, вновь рассыпают серию releve', которые разлетаются по сцене, словно куски асфальта из-под отбойного молотка. Двойка солисток затарилась упоением и танцевальным восторгом, только вот точности был явный недовес. Ближе к финалу, т.е. минуте на 10-й, сдулся один солист, чьи двойные со-де-баски предательски недокручивались, а амплитуда прыжка была явно заниженной. Но не подкачала балерина – Олеся Новикова, в нее, не иначе, вживили аккумулятор известной фирмы-производителя: ни одного явного технического промаха, ни одного нерасчетливого движения – ее танцевальная скороговорка по чистоте дикции и ясности произношения могла бы составить конкуренцию Тине Канделаки.
После перпетуум мобиле «Головокружительного упоения точностью» четверка аутентичнейших форсайтовцев – артистов трупы The Forsythe Company словно переключила тумблер в иную временную категорию. Пространство неожиданно расширилось, а ход времени остановился. Четверо танцовщиков в футболках и вытянутых трениках под аккомпанемент собственного сопения, пыхтения и фырканья исполнили удивительный по концентрации энергии спектакль «N.N.N.N». Кажущаяся импровизационность подчинена строгой рациональной конструкции, образующей законченный танцевальный сонет, в котором многократно повторяется пластический рефрен. Переплетающиеся тела, руки, движения глаз и даже вдохи-выдохи создают телесный автограф спектакля – NNNN, один из наиболее загадочных символов хореографии Форсайта.
В балете «Там, где висят золотые вишни» из премьерного состава остались Екатерина Кондаурова и Дарья Павленко, только теперь они поменялись местами. Зубовный скрежет музыки и технократичная хореография подмяли под себя новый состав исполнителей. Отстраненное танцевальное мчание потока нейтринов в форсайтовском коллайдере мариинские артисты привычно одушевили проникновенностью интонаций, не забывая метать в зыбких балансах стервозные молнии взглядов. Получилось что-то вроде нового асфальтового покрытия, которое трудолюбивые укладчики положили на гоночной трассе Formula-1.
Аплодисменты были долгими и достаточно дружными. Если же их пересчитать в процентном отношении, то они могут стать рекордными. Например, после «Головокружительного упоения точностью» аплодировали целых 5 минут. Учитывая, что спектакль длится около четверти часа, это все равно, что после «Жизели» публика вызывала бы артистов 40 минут. А после «Лебединого озера» – час.
Journal information