bloha_v_svitere (bloha_v_svitere) wrote,
bloha_v_svitere
bloha_v_svitere

Categories:

"Белая гвардия" в Екатеринбургском театре музкомедии

Роман М. Булгакова «Белая гвардия» не может жаловаться на отсутствие к нему сценического интереса. Пьеса «Дни Турбиных», инценировки романа, фильм – все это стало неотъемлемой частью культурного пространства. Недалеко, наверное, до оперы и балета. Тем более, что оперетта уже есть.  В Екатеринбургском театре музыкальной комедии не так давно состоялась мировая премьера оперетты «Белая гвардия» композитора Владимира Кобекина.

«Белая "Белая гвардия» - и оперетта? Правильнее, наверное, было бы определить жанр нового произведения как «опера в облегченном варианте». И, конечно, в ней мало от легкого жанра оперетты. Театр, между прочим, переполнен, на кассах – сладостная табличка «билетов нет».

Сюжет произведения базируется на романе, но драматургическая структура (во многом идеальная),  многие тексты, послужившие ариями и дуэтами, – взяты из пьесы «Дни Турбиных». Из романа сохранилась профессия Алексея Турбина – врач (без уточнения его специализации «гинеколог – специалист по венерическим заболеваниям), он остается в живых, не возвращается муж Елены, присутствует возлюбленная Алексея Юлия.

Из оперетты пришло четкое деление действующих лиц по амплуа: Елена – классическая лирическая героиня, Алексей Турбин предстает благородным отцом семейства; пара Василиса – Ванда – характерные комические персонажи, Шервинский – душка-премьер; вторая лирическая пара – Николка и мадемуазель Ирина Най-Турс; субретка – горничная Анюта, роковая героиня – Юлия.

Сценическое пространство организовано виртуозно: ничего не меняя в обстановке, действие мгновенно переносится то на улицы Киева, то в заснеженную степь, то в уютную квартиру Турбиных. Образ квартиры Турбиных как островок мирной жизни в бушующем океане революции занимает центральное место сценического оформления – стол под абажуром, стулья, пианино. В глубине сцены, выводя действие в иное измерение, балконом перекинут узнаваемый киевский Цепной мост через Днепр. На нем – встречи и расставания, упреки и примирения, смерть и возрождение.

Первый эпизод спектакля прямо отсылает к тексту романа: «Итак, был белый мохнатый декабрь».  В уют и тепло дома врываются клубы ветра неизбежных перемен. Хор киевских обывателей истерично прокрикивает-декламирует свои слова: «Свет стал злой!» и злорадно завывает: «Ни царя теперь, ни Бога. Люди, голод у порога!». Ассоциации с блоковскими «Двенадцатью» несомненны.

Музыкальный язык – речитативы и романсы с преобладанием мелодекламации. Главные герои «облегченной оперы» или поют романсы («Белеет парус одинокий…»), или речитативом тарахтят текст пьесы. Например, Елена: «Только город вздохнул с облегченьем, и … война. И муж пропал. Где же муж мой, в самом деле, вот несчастье!» (последняя часть очень похожа на русские похоронные плачи). Или попробуйте сами пропеть, измерив температуру: «Тридцать девять и шесть… Здорово! Та-ак… Всё может быть!» - уверяю, получится очень похоже.

Образ Алексея Турбина, «человека-тряпки» (характеристика из романа), в оперетте, конечно, облагорожен и героизирован. Ему принадлежит страстный монолог про гетмана: «Кто полгода издевался над русскими офицерами и всеми нами? Гетман! Кто запретил формирование русской армии? Гетман! Кто терроризировал русское население этим гнусным языком? Гетман!» и финальная патриотическая ария.

Характерная пара Лисовичей представлена обрисована гротескными красками с явным местечковым акцентом. Их музыкальная характеристика – веселенькое рондо: «Непосильно нажитые наши сбережения мы убережем. Золото – в исподнее, серебро  - в кровать». Тут вспомнился старинный анекдот про уехавшую отдыхать на море жену, которой муж постоянно присылал телеграммы: «Где вилки? А в ответ получал: «Спи дома!». А оплакивание украденных сокровищ мадам Вандой («Горе, горе, Елена Васильевна! Все у нас отняли, матушка, начисто!») интонационно верно воспроизводило знаменитый плач Юродивого «Отняли копеечку!».

Шервинский, душка-тенор, с интонациями Томского в балладе о трех картах, поет таинственную арию о воскресшем императоре Николае II, интригуя всех собравшихся. Музыкальный материал тоже выдает знакомство композитора с этим творением Петра Ильича Чайковского. Кстати, в тексте романа почти сразу же Булгаков сразу же проводит параллели с «Пиковой дамой». Наверное, со стороны композитора, это  такая изящная игра-отсылка к тексту.

Тальберг, похожий почему-то на предводителя дворянства Ипполита Воробьянинова, суетливо выбегает только в первом действии, чтоб пропеть мини-арию «И любой водоворот вверх меня несет!», покидать в чемоданчик все еленины драгоценности и, взбежав по мосту, в данном случае символизирующем дорогу в никуда, скрыться за кулисами до самых финальных поклонов.

Спасительница Алексея Юлия Александровна Рейсе заполняет нишу «роковой героини». Образ ее подчеркивает «тряпочность» старшего Турбина. Благородный герой со всеми остальными, вблизи Юлии, он становится нюней-интеллигентом. Юлия – декадентская барышня, даже в самые трагические моменты отечественной истории не  может отказать себе в удовольствии пройтись по декабрьскому заснеженному Киеву  в туфлях на каблуках, вечернем платье, шляпке с пером, длинной нитью жемчуга, держа сигаретку в зубах. Да, ходит она тоже исключительно в изломанной манере вычурных девиц из фильма «Господин оформитель». Алексей в нее безнадежно влюблен, у нее, между тем, у кровати портрет «троюродного брата». Впрочем, ей отведена важная роль: она приводит в дом раненого Алексея и, встав в изысканно-изломанную позу, поет изысканно-изломанную арию: «Я шла себе двором. Кругом стреляли. Бегом пустилась...», и есть в этом что-то от «Я ехала домой…».

Народные эпизоды практически «списаны» с романа и имеют гротескный характер. Учитывая немногочисленность коллектива театра музыкальной комедии, режиссер прекрасно передал брожение конца 1918 года.  Хор и кордебалет кого только не изображает: «Бежали седоватые банкиры со своими женами, бежали талантливые дельцы, домовладельцы, покинувшие дома, промышленники, купцы, адвокаты, общественные деятели. Бежали журналисты. Кокотки. Честные дамы из аристократических фамилий. Их нежные дочери, петербургские бледные развратницы с накрашенными карминовыми губами. Бежали князья и алтынники, поэты и ростовщики, жандармы и актрисы императорских театров». Там, где в классической опере приняты развернутые хоровые ансамбли, хор отрывисто декламирует разнообразные лозунги «Слава Петлюре!», «Люба ты нам, Украина родимая!», «Мир насилья мы разрушим!», «Землю кровью мы омоем!» и «Ураааа!». Кордебалет приплясывает то в польских голубцах, то что-то вроде из репертуара ансамбля Советской Армии, но, конечно, в адаптированном варианте.

Лирико-героическая тема оперы сконцентрирована в видениях раненого Алексея, где он встречается с коллегами-мертвецами: полковником Най-Турсом, вахмистром Жилиным и погибшими в боях юнкерами.  Как и положено убиенным, все они в чистых белых рубахах, ведут вокальную беседу, прямо по тексту романа. В этом фрагменте есть что-то от Стравинского:  в жалостливых обрядовых плачах слышна «Свадебка», в крепком солдатском юморе – «Мавра».

Наивысшая степень духовности сосредоточена в арии-молитве Елены о болящем брате перед образом Богородицы: «Слишком много горя сразу посылаешь, Мать-Заступница. За что?» По всякому можно оценивать этот монолог – и как образец высокой лирики, и как классический пример конъюнктурности. Но сила самого текста (в романе этот эпизод – один из ключевых и эмоционально-насыщенных) и страстное его исполнение, на грани отчаяния, мольбы и требования, вызывает в зале самые сильные аплодисменты, а кое-кто и слезу потихоньку смахивает (сентиментальная Блоха опять отличилась).

В последнем эпизоде оперы, празднуя Рождество, Алексей исполняет тост-арию весьма патриотического содержания: «Белая армия, слава Деникину... Есть еще добровольцы... Не умерла еще белая гвардия... Родине присягу держим.... За веру, за надежду, за Россию!».  А на финальный марш все воодушевленно поют: «Марш вперед, смерть нас ждет!», и положительные мужчины выходят в белых рубахах (без свечек в руках). Понятно, конечно, чем дело закончится. Не в 1919, так в 1937 году…

Ну а музыка финального марша варьирует окуджавовское «Надежды маленький оркестрик  под управлением любви»...
Tags: "Белая гвардия", Булгаков Михаил, Екатеринбург, Кобекин Владимир, оперетта
Subscribe
promo bloha_v_svitere may 28, 2037 22:00 91
Buy for 10 tokens
Обещала дать ссылку на сайт мужа. Даю: Незримое. Фильм. Рассказываю. Фильмы на сайте расположены в обратной хронологии. Т.е. самый последний - на самом верху. Если хотите в хронологии, то начинайте с самого нижнего - "Отпуск в ноябре". Подробности. Чтоб знали: что будете смотреть (в…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments