bloha_v_svitere (bloha_v_svitere) wrote,
bloha_v_svitere
bloha_v_svitere

"Князь Игорь" Ю.П. Любимова в Большом театре

Все-таки замечательная вещь - дневной "Сапсан"! Выспался, сел в поезд, едешь, пишешь, зарядка для компьютера в кресле, ни о чем не беспокоишься. Так время до Санкт-Петербурга и пролетело.

Заранее прошу прощения у меломанов, музыковедов, творческих людей, артистов оперы: спектакль Ю.П. Любимова в музыкальной редакции П. Карманова Блохе не показался ужасающим и чудовищным. Подробнее:


Нисколько не являюсь музыковедом и исключительным знатоком партитуры, тем не менее, спектаклю Юрия Любимова анафемствовать не собираюсь. Юрий сделал свое дело, Юрий может быть спокойным: кто-то его да услышал. По крайней мере, Блоха.



95-летний патриарх драматического театра не впервые обращается к «Слову о полке Игореве». Но немногие, наверное, помнят, что имя этого режиссера появлялось на … балетной афише. В  1970-е годы он режиссером  спектакля Олега Виноградова «Ярославна» в ленинградском МАЛЕГОТе (Малый оперный театр). «Театроведы в штатском» не дали разрешение выпустить балет под названием «Князь Игорь» или «Слово о полку Игореве», поэтому он шел под названием «Ярославна».  Имя Юрия Любимого, бывшего в то время в оппозиции, а затем и эмигрировавшего, вскоре исчезло из  афиши, но не из истории музыкального театра. А его режиссерское решение балетного (!) спектакля стало образцовым, но, увы, весьма и весьма редким явлением. Мурашки бежали по коже в одном из кульминационных эпизодов. Поле после битвы, усеянное мертвыми телами. Самая красивая танцовщица труппы медленно проходила по сцене с ведром воды, омывая платком павших.  Вскоре, когда она опускала в ведро платок и выжимала его, с платка стекала кровь…

Сложно избежать соблазна предположить, что новое обращение Юрия Любимова к теме князя Игоря является своеобразным «закольцовыванием» собственного взгляд а на историю. Причем, историю современную господину Любимову. «Князь Игорь» в Большом театре – спектакль личный и личностный. Сокращать музыкальную партитуру нехорошо, согласна. Но и сам Юрий Петрович перед премьерой сказал, что, по его мнению, идеальная продолжительность спектакля – часа два – два с половиной. Пожилого человека можно понять и принять его точку зрения с уважением. Динамизм и стремительность нынешней жизни, насыщенность и перенасыщенность потока иногда приводит к душевной потребности чуть разрядить информационное поле. И, пожалуйста, из спектакля продолжительностью более четырех часов готов дайджест на два с половиной часа с сохранением всей концепции произведения и практически всех вокальных хитов. Перестановки, конечно, неизбежны. Но здесь видна рука Любимова – драматического режиссера, который ради прояснения и концентрации главного готов поступиться второстепенным. Второстепенным – со своей точки зрения, ибо дискуссии здесь неуместны: партитура Бородина была , есть и будет гениальным произведением русского музыкального наследия.


Структура любимовского «Князя Игоря» такова:

Пролог, как и положено, со сценой затмения. Пролог завершается быстрыми репликами Скулы и Ерошки, ищущими себе нового хозяина – вообще их партии сокращены значительно, вероятно, поэтому эти роли поручили артистам-стажерам. Все, что идет после, отсутствует: сцена прощания Игоря с Ярославной, препоручение дел Владимиру Галицкому и благословление дружины старцем.




2-я картина – «Половецкий стан» со знаменитыми Половецкими плясками (хореография Касьяна Голейзовского).  В «полнометражной версии» - второй акт, обычно начинающийся где-то после девяти вечера, ближе к десяти, и, таким образом, балет со службы освобождается весьма нескоро. Здесь же уже в 20.00, как начинается антракт, артисты балета Большого тетра спешат к своим семьям – налицо и укрепление семейных связей. Изъяты: хор русских пленников и напоение их водой, половецкий дозор, сокращена сцена Игоря с Овлуром и размышления главного героя о недопустимости побега, первая часть встречи Игоря и Кончака: хан сразу же, без увещеваний, без похвальбы («Я храбр, я смел») и без широких гостеприимных жестов («Хочешь ты пленницу с моря дальнего?»), переходит к культурной программе, давая старт половецким пляскам.

Второй акт. 1 картина. Палаты князя Галицкого (первый акт канонической версии). Разумеется, с сокращениями. Нет Скулы и Ерошки, демонстрация мерзкого характера князя Галицкого не заставляет себя ждать: почти сразу после народного славословия Владимир поет знаменитое «Я скуки не люблю», нет рассказа об умыкании честной девицы – упакованную девицу (ее закатали в ковер) вручают князю Володимиру. Варианты судьбы княгини с ее заточением в монастырь тоже не рассматриваются (а то параллелей и ассоциаций с некоторыми Первыми Ледями будет чрезмерно) – действие сконцентрировано вокруг судьбы похищенной девушки. После эпизода с бабами и Галицким, минуя большую сцену со Скулой, Ерошкой и народом, когда электорат задумывает свергнуть Игоря и посадить Володимира свет Ярославича, действие не переносится в терем Ярославны, а она сама является к брату в палаты, где поет ариозо, проводит сцену с бабами (в несколько сокращенном варианте), совестит брата и дает аудиенцию боярам. Из боярского хора купировали рассказ о замечательных городских укреплениях. Финал с мольбой к Богородице сохранен.

2 картина. Половецкий стан (3-й акт в классическом варианте). Эпизод под кодовым названием «Нас рать», возвращение из крестовых походов. Сокращено: из хора ханов изъяты стратегические размышления – куда наносить следующий сталинский удар: на Киев или на Чернигов (вероятно, чтоб не обострять партнерские отношения с Украиной), но все сходятся на том, что «надо посоветоваться с шефом». Нет: эпизода Игоря с сыном и русскими пленными, никто не подзуживает предводителя бежать – он до всего дошел своим умом, ну и, соответственно, не пляшут половцы. Любимов концентрируется на внутреннем конфликте главного героя, переходя сразу к большому монологу Игоря («Зачем не пал я на поле брани…») про унижение земли русской и необходимости бежать, об объединении русских князей (пересказ «Золотого слова Святослава»). Тут очень кстати является Овлур, заказавший такси, и Игорь по-английски, не прощаясь, покидает гостеприимный стан князя Кончака. И отсутствует душераздирающая любовная сцена Кончаковны и Владимира Игоревича, явление грозного папаши, призывающего сына пожертвовать личным чувством во имя родины, нет униженных молений Кончаковны: «Твоей рабою верной буду!». А сразу переходят к финалу, волокут на сцену Владимира Игоревича, хан Кончак отлично-благородно позволяет влюбленным пожениться, тут вроде бы рождается поцелуй в диафрагму, но лишь до слов хана: «В поход на Русь! Побьем врага!». И окаменевшая фигура Владимира Игоревича много говорит о том, о чем в канонической версии пел Игорь, взывая к совести сына.

Третья картина. Путивль. Здесь, разумеется, плач Ярославны, хор поселян, встреча Игоря с супругой, народный финал с предписанным ликованием. Наконец-то полнокровно и полноценно поют Скула и Ерошка, ну или почти всё. Сокращен эпизод с народом и гудошниками, русский люд быстро, как и велят партия, правительство и партитура, переходит к финальной сцене величания Игоря, дружины и мощи русского оружия. Без всяких там «Здравствуй, батюшка князь, желанный ты наш!», но: «Князьям нашим слава у нас на Руси! Слава! Слава! Слава!!!». Тяжелый бархатный занавес, ощущая величие текущего момента, смыкается живописными складками.


Некоторые заметки о режиссерской концепции
(в Блошином, разумеется, понимании)

Режиссура скупа, точна в жестах, она задает тональность. А дальше каждый воображает в меру своей испорченности.



Спектакль не оформлен роскошно. Здесь не стоит искать богатство красок, костюмов и декораций, привычных по оформлению Ф. Федоровского. Нет здесь особой «историчности», историков древнерусского костюма в консультанты не привлекали, нарочитой «древнерусскости» в любимовском спектакле нет. Русские в сером, половцы, словно саранча, в коричнево-зеленом. Ярославна без кокошника, с гладко зачесанными волосами. Кончак в халате, Кончаковна со множеством косичек (вспоминаются строки Агнии Барто: «У москвички две косички, у узбечки – двадцать пять»). Основной элемент декорационного оформления: телеги.

В Прологе нет древнерусских лад, провожающих своих «любимок» на войну. Есть бабский вой, под который мужчины всех времен и народов уходят на смерть. Бабы виснут на своих мужьях, сыновьях и братьях с намерением не пустить их на бойню. Здесь нет героизма «идущих на смерть и приветствующих» без разницы кого – Цезаря ли, князя Игоря или товарища Сталина, но есть вечный бабий стон и похоронный плач.

Замечателен финал: серо-зелено-коричневые статисты, изображающие половцев, среди которых профессиональные акробаты, подобно саранче заполняют сцену, на задник проецируются их тени, создающие иллюзию тотального заполонения мира. Несомненно, пластический образ этой саранчи идет из «Ярославны» Олега Виноградова. Потому переход после Пролога на «половецкий» акт весьма органичен и логичен с режиссерской точки зрения.

В половецком стане половцы оккупировали русские телеги, покрыв их коврами. Кончаковна – весьма решительная особа, ходит с плеткой, и ей, разумеется, никак не произнести пылкие слова про «рабу», разве только что в ходе какой-то сексуальной игры. Знаменитый музыковедческий «образ врага» в этой картине не выявляется. Соперники – равные по силе и по уровню благородства. Они, скорее, партнеры, что, вероятно, согласуется с государственной программой воспитания толерантности к выходцам из Средней и Центральной Азии.

Из музыкальных нововведений: в «Половецкие пляски» введен художественный свист, что эмоционально усиливает залихватский характер сцены. Ввести прыжки акробатов в хореографию Голейзовского не решились. С Блошиной точки зрения, исполнение было не самым идеальным. Оргиастический характер хореографии исполнители подменяли нарочито страстным трясением бедрами и плечами в стиле «чунга-чанга». Впрочем, в этом стиле постоянно танцуют Индусский в «Баядерке».

Картина в апартаментах князя Галицкого рисует как жил бы русский народ без так называемой «сильной руки». Впрочем, князь Володимер свет Ярославович не лишен обаяния и иногда высказывает дельные мысли, совсем как члены нашей Госдуры Госдумы, когда им надо получить очки от народа (особенно актуально после последних решений о налоге на роскошь):

Я б им княжество управил,
 Я б казны им поубавил,
 Пожил бы я всласть,
 Ведь на то и власть!

Эх! Лишь только б мне покняжить,
 Я сумел бы всех уважить,
 И себя и вас,
 Не забыли б нас!


Иногда слова князя Галицкого, в свете сообщений о разводе в высшем обществе, вообще вызывают прямые параллели: «Я девку освобожу. И заберу себе другую». А если здесь вспомнить уже экспонированную в первом акте Кончаковну (может, для этого и понадобилось менять действия местами), да мысленно дать ей в руки вместо плетки ленту или булавы, то даже страшно станет от собственной смелости.

Второй половецкий стан очень сильно сближен с российскими реалиями: по сцене кругом гоняют тачанки, половцы согласно, как и русские в Прологе, возглашают здравицу ханам. Замысел режиссера вполне ясен: уровень развития любого тоталитарного общества, ведомого князем ли, сообществом ханов ли, тандемом ли или Временным правительством, находится в прямой зависимости от согласованности хора, послушно голосящего «Слава ханам!» или «Игорю слава!». Радуясь слаженному звучанию хора, невольно закралась мысль: а не приглашали ли хор славного Большого театра на последний съезд Общероссийского Народного фронта, ибо возникли прямые параллели между двумя «всенародными ликованиями».

Есть здесь и страшное прозрение главы государства, которое вряд ли настигнет руководителя нынешнего: «Нет казни более лютой, чем позор свой пережить, и жизнь влачить постылую, зная, что всему виною сам…». Спрошу людей знающих: это новый текст, написанный к этой постановке или один из рукописных архивных вариантов? Просветите невежественную Блоху, пожалуйста!

И плач Ярославны – кажется, многие русские женщины могли бы посочувствовать Первой леди Путивля, услышав ее бабьи стенания: «Ах, плачу я горько! Воротите ко мне милого, чтоб не лить мне горьких слез…». Вот честно, у сентиментальной Блохи аж мурашки по телу побежали.

А черно-серый финал на стенах Путивля (название города тоже символично, не правда ли?) не настраивает на торжественный лад, который, кажется, следует из партитуры. Все согласно голосят: «Князьям нашим слава у нас на Руси!» - не так ли совсем недавно славили «тандем»? Финал, как поняла Блоха, тоже отредактирован текстуально.

Да, проще всего прокричать «Слава! Слава!», при любом исходе событий. Даже лучше ничего не делать, главное – чтоб в унисон прозвучало: «Слава! Слава!». Неважно кому – «Слава!!!». Неважно за что – «Слава!!!». Главное, послушно открыть рот, в числе первых выбежать на городскую площадь и вовремя примкнуть к славословящим.



А каким еще способом 95-летний человек, много переживший на своем веку и много понявший, может высказать свое мнение?! Может, его кто-то и услышит. Хотя бы и Блоха. Если, конечно, он то, что Блоха предположила, и имел в виду.
 
Tags: "Князь Игорь", Большой театр, Любимов Юрий Петрович, Москва, опера
Subscribe
promo bloha_v_svitere май 28, 2037 22:00 89
Buy for 10 tokens
Обещала дать ссылку на сайт мужа. Даю: Незримое. Фильм. Рассказываю. Фильмы на сайте расположены в обратной хронологии. Т.е. самый последний - на самом верху. Если хотите в хронологии, то начинайте с самого нижнего - "Отпуск в ноябре". Подробности. Чтоб знали: что будете смотреть (в…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments