bloha_v_svitere (bloha_v_svitere) wrote,
bloha_v_svitere
bloha_v_svitere

Categories:

Открытие балетного сезона. "Жизель" в Михайловском. Семионова и Гомес

Туристический сезон-2012 еще не закончен. А балетный сезон 2012/13 Блоха уже открыла. Всем, любящим искусство б., - мои поздравления!


Спектакль начался в 19.30 - это новое расписание театра? Или только в честь открытия? Блоха-то по привычке прискакала в 18.50, и была сильно удивлена отсутствием ажиотажа у дверей театра и непривычно пустым фойе. Потом она увидела объявление о лекции перед спектаклем, которая начинается в 18.45, и задумалась. Действительно, оказалось, что начало аж в 19.30. А так как и моя пунктуальнейшая подруга прибежала в театр за три минуты до предполагаемого начала, то у нас было аж целых полчаса поднять благосостояние компании, держащей кафе в Михайловском театре. Ладно, будем считать, что мы пошиковали в честь начала сезона.


Спектакль в редакции Н.А. Долгушина я очень нежно люблю, как и самого Никиту Александровича. Удивительно, "Жизель" уже идет в театре 5 лет! Надо сказать, что побаивалась я идти, это как первое посещение дома после смерти его патриарха. Ожидаешь увидеть убитых горем близких и друзей, где все до боли напоминает об утраченном и невозвратимом. Однако "Жизель" открытия сезона была очень хороша, словно Никита Александрович сам репетировал перед открытием сезона! Хороша во всех аспектах и компонентах - танцевальной, пантомимной, мизансценической. Ведь мизансцены - это первое, что уходит, когда за спектаклем плохо следят. А Никита Александрович был такой педант в отношении балетных мизансцен!

Все, как "при бабушке дедушке". Зная, чего хотел Никита Александрович, как он трактовал каждый пантомимный эпизод каждого, вроде бы незначительного персонажа, радуешься, что все это и через пять лет присутствует. Значит, убедил, заразил, внушил, воспитал! Как натуралистично грубоват и простоват Владимир Цал в роли лесничего Ганса, не стремящийся выйти балетным принцем, как он заботливо приносит к порогу домика дичь: настоящий, крепко стоящий на ногах парень, знающий, что в хозяйстве битая птица будет более полезна, нежели букетик каких-то там цветочков. Алексей Малахов в роли оруженосца: не просто некий пантомимный персонаж, прижимающий руки к груди, изображающий некоторое волнение - друг Альберта, совершающий вместе с ним вылазки в соседние деревушки, и тревожащийся о благополучном прикрытии своего сюзерена. А Батильда! Ох, какая красавица Ольга Семенова! Кстати, очень любящая Альберта, поэтому неверность жениха для нее действительно удар, очень сильный, она настолько распереживалась, что если бы рядом состоялась еще одна сцена сумасшествия - Батильды, я бы не удивилась. Впрочем, вполне возможно, что с ума она сойдет чуть позже, в замке. А до чего обаятелен Герцог - Андрей Брегвадзе!  За плечами его властелина чувствуется огромное поле побед. Любовных. И в деревню он влетает, как к себе на ферму - по-хозяйски, радостно, предвкушая жаркие объятия какой-нибудь вдовушки. О, поняла, кого он мне напоминал - Лукьяна Лукьяновича Чубакова в исполнении Ролана Быкова в фильме "Женитьба Бальзаминова"! Разве только что Берта, мать Жизели, вышла в молодом гриме, она была моложавой женщиной, но все же хотелось бы более традиционного "пожилого" варианта.

И главная радость - премьеры! Я даже не предполагала такого прекрасного спектакля! То, что Марсело Гомес великолепный танцовщик, я знала, но предполагала увидеть нечто стандартно-актерское. Полина Семионова, о которой столько лестного слышала, но видела только в рамках концертных выступлений, где, честно говоря, хорошо запомнила ее... бюст и не сильно длинные для балетной девушки ноги.

Прошу прощения у танцовщиков за некие собственные предвзятые мысли перед спектаклем!

Вообще-то поняла, что трудно описать вчерашний спектакль. Это из категории мимолетных видений, когда остается восорженное впечатление, но когда пытаешься облечь эмоции в слова, то делается это чрезвычайно затруднительно.

Гомес вышел закутанным до бровей в плащ. Но зато какой у него был роскошный берет с потрясающим пером! И в следующей сцене (когда оруженосец пытается напомнить о Батильде), он нетерпеливо отмахивался, как от надоедливой мухи. Вышла Семионова, и никаких мыслей о не слишком длинных ногах - она очень красива, красива по-старинному, с длинной тонкой талией (кстати, бюста никакого заметно не было!). И ее первый выход - не игра в традиционно понимаемую наивность, но полет эльфа, подхваченного порывом ветра. Ее Жизель столкнулась с Альбертом нос к носу, как эскимосы, которые при встрече трутся носами. Из этого тесного контакта вырастала их история, которая, несомненно, началась не сегодня. К счастью, здесь не было наивно поднятых плечиков и "бровок домиком", на лавочке они сидели, тесно прижавшись, как старшеклассники на дискотеке. Жизель была рада предъявить такого завидного кавалера подружкам, а те с интересом рассматривали новенького. В крестьянском вальсе Симеонова танцевала старый вариант - не с grand rond de jambe, а с турами тюрбушон (в аттитюд вперед), тот вариант, который известен по архивным записям со Спесивцевой. Дуэт Симеоновой и Гомеса был очень чувственным, она не "доверчиво клала ему голову на плечо", но с пылкой страстностью прижималась к его груди, в любовной истоме, словно кошка, ластилась и приникала к нему. А он не осторожно дотрагивался до ее щеки пальцами, но, словно несдержанный любовник, гладил ее лицо. Казалось, лишь присутствие рядом людей удерживало их от страстного поцелуя в диафрагму. Когда у нее заболело сердце, то это тоже было трактовано несколько в иной манере: она испугалась не своих ощущений, а испугалась предстать слабой и немощной в глазах возлюбленного - вдруг он ее оставит из-за ее болезни. Мрачная перспектива умереть ее ужасает только одной мыслью: "И он не будет меня обнимать..."

В эпизоде разоблачения Гомес предстал школьником, которого директор школы застал за чем-то неблаговидным. Он пытается спрятаться от надвигающихся на него придворных, словно убегая от педсовета, нервно просит оруженосца "прикрыть его", прячется за него, как до этого пряталась Жизель от матери. Выход Герцога, который, судя по поведению, в курсе проделок Альберта, воспринимает с облегчением: "Ну ты же умный, придумай что-нибудь, только не выдавай меня!". И Герцог несомненно, что-нибудь бы придумал, только тут некстати явилась Жизель. И в одно мгновение, когда Жизель разорвала холодный вежливый поцелуй руки и страстно прижалась к Альберту, и, словно какими-то невидимыми нитями опутала его, он понял, что другого выбора у него быть не может. Последующая сцена сумасшествия была их невидимым диалогом: он словно звал Жизель, а она находилась в пограничном состоянии - ее тянули к себе вилисы (это было так осязаемо!), а в ушах звучал голос Альберта. Сцену сумасшествия госпожа Симеонова опять же трактовала в несколько более экспрессивной манере, она на глазах превращалась в манекен, движения были более механические и гротескные, чем это общепринято. Но настоящая трагедия случилась после ее смерти. Такого всплеска эмоций у Альберта я не припомню. Он яростно тыкал-тыкал-тыкал шпагой в Ганса (беснующегося Альберта с трудом удерживал оруженосец),  страстно обнимал и целовал Жизель. И встретился взглядом с матерью. Это было страшно: поединок взглядов, длившийся несколько секунд. Мать победила. Прежнего Альберта уже не было...

Второй акт в Михайловском очень красив. Сцена небольшая, люков нет, но "красиво драпирующиеся деревья" ))) восполняют недостаток механизмов. Мирта появляется из-за поднимающейся кроны, могила Жизели таким же образом то скрывается, то обнаруживается. Виктория Кутепова танцевала Мирту. Начало было прекрасно: давно я не видела таких красивых pas de bourre, мелких, текучих, когда не видно, собственно, самого перебора ног, а возникает ощущение скольжения. Но, увы, с прыжком у госпожи Кутеповой проблемы, а в партии повелительницы вилис прыжок имеет не последнее значение.

Зато тащусь от долгушинских деталей!!! Как здорово он ввел в "молитву" Мирту: этот знаменитый эпизод, когда коленопреклоненный кордебалет вилис в унисон делает port de bras, он вывел в центр композиции "директора кладбища" - получилось, что вилисы ей поклоняются! Восстановил несколько тактов танца вилис перед появлением Альберта: такая необычная, непривычная музыка, вызывающая мурашки по телу, словно нарастание волшебной мощи. И тут же - музыкальный контраст - тоскливо-элегическая "ария" Альберта... Долгушин "опустил" вилис на землю: в коде grand pas (перед "плытьем" или "селедкой" на театральном сленге), когда линии вилис выбегают на многократно повторяемую комбинацию (скольжение в арабеск - купе - томбе - со де баск) Долгушин купирует прыжок, и со де баск делается без отрыва от земли - вилисы прикованы к земле, им от нее не оторваться, они ж дохленькие.... Да, и "плытье" делается в более архаической версии: вилисы не "прочесывают" сцену туда и обратно, а ближе к концу первой части "пути" делают небольшую передышку: такой вариант, по словам наших педагогов по классическому наследию, делали до 40-х - 50-х годов. Получается, может, не так эффектно как непрерывное "плытьё", но в этом мерном качании возникает эффект клубящегося по земле тумана. Кордебалет, конечно, был удостоен бурной овации.

В выходе Жизели Долгушин добавил целый музыкальный период, контрастный к бурному началу: после безумных вращений и метаний в ассамбле и перед финальной диагональю есть очень милая комбинация, построенная на стелющихся партерных скольжениях.

Альберт пришел к могиле Жизели не как на тризну, но на любовное свидание. Могильный холм - словно тело любимой, которое он осязает в буквальном смысле (уж простите мою разнузданную фантазию, но он так гладил холм, словно это была грудь возлюбленной). Ну а потом Жизель материализовалась. Оба дуэта меня не покидало ощущение, что я смотрю "Привидение" с Дэми Мур и Патриком Суэйзи, но только в балете и с героями "наоборот". Словно тело Жизели вошло в оболочку. Это не был дуэт-искупление, но это был дуэт-прощание, словно на небесах им дали последний шанс припасть друг к другу и договорить, что они не успели сказать в первом акте. Поэтому, когда зазвучал спасительный колокол, у Жизели не было блуждающей счастливой улыбки, типа: "Ну вот, дотянули! Спасен!". Но был стон: "Солнце! Зачем ты вышло..." Не сильно был счастлив избавлению и Альберт: потому как он сам себе уже вынес приговор, в тот момент, когда в ужасе смотрел в глаза матери Жизели... Его финальные рыдания на могиле при свете дня действительно потрясли: ни один мужчина, даже в сценической роли, не может себе позволить таких эмоций. Потому что "мужчины не плачут". А если ТАК плачут, то знают, что этого они сами больше у себя никогда не увидят. Потому что после такого уже не живут...

P.s. Кода у Гомеса была потрясающая - 32 entrechat six (может, конечно, и 24), потому как не считала, но была заворожена этим последним пластическим "криком" на едином дыхании!

P.s.s. По окончании спектаклял на сцену вышел господин Кехман. Он торжественно объявил, что Полина Семионова и Марсело Гомес - с нынешнего сезона стали приглашенными солистами Михайловского театра. Потом, преподнеся огромный букет белых роз, сказал, что у Полины сегодня день рождения. Оркестр исполнил "Happy birthday". Не знаю как у Полины, у меня на глазах выступили слезы...
Tags: "Жизель", Гомес Марсело, Долгушин Никита Александрович, Михайловский театр, Семионова Полина, балет, живая культура
Subscribe
promo bloha_v_svitere may 28, 2037 22:00 91
Buy for 10 tokens
Обещала дать ссылку на сайт мужа. Даю: Незримое. Фильм. Рассказываю. Фильмы на сайте расположены в обратной хронологии. Т.е. самый последний - на самом верху. Если хотите в хронологии, то начинайте с самого нижнего - "Отпуск в ноябре". Подробности. Чтоб знали: что будете смотреть (в…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments